Несмотря на свое отвращение к Дерку, гордый южанин вынужден был сделать у него заем, на который тот не замедлил согласиться. Массачусетец давно уже втайне точил зубы на смежное с ним имение, на которое он смотрел, как на зрелую грушу, готовую упасть с дерева. С тайным чувством удовольствия следил он за безрассудной расточительностью соседа, а потому, с трудом скрывая свою радость, немедленно согласился на просьбу полковника Армстронга дать ему взаймы 20000 долларов.

Но если он радовался, давая деньги взаймы, то еще более радовался, рассматривая полученную им взамен денег закладную на имение. Он знал, что это лишь начало конца, и что в надлежащее время поместье перейдет к нему, ибо главным условием этого документа было обязательство: "без срока, по первому требованию уплатить". Собираясь спрятать документ в свой письменный стол, Дерк еще раз просмотрел его; глаза его сверкнули злобным торжеством, и он сказал:

- Документ этот увеличивает с сегодняшнего дня площадь моих владений и количество моих негров. Земля Армстронга, невольники его, дома... все, что у него есть, скоро перейдет ко мне.

Прошло два года с тех пор, как Эфраим Дерк сделался кредитором Армстронга, который давно уже растратил полученные им 20000 долларов и снова находился в затруднительном положении. Обращаться за новым займом было бесполезно, потому что у него не было больше ничего из недвижимости. Дерк каждую минуту мог наложить запрет на его поместье, выселить его оттуда и вступить во владение им. Почему, действительно, не сделал он этого до сих пор? Что удерживало его? Было ли это сострадание или дружеское расположение? Ни то, ни другое... в дело вмешалась любовь. Но любовь загорелась не в собственном сердце Дерка, где все давно уже было закрыто для нежных привязанностей, где свили себе прочное гнездо скупость, алчность и заботы о расходе и приходе. Чувство это коснулось его сына Ричарда, известного в той местности под кличкой Дик.